ВИДЕОЗАПИСЬ ВЫСТУПЛЕНИЯ

Дорогие друзья!

Девятое ноября является очень важным днем в истории моей страны Германии. В XX веке девятое ноября трижды знаменовало важные события. 9 ноября 1918 года была провозглашена Германская Республика. Однако эта республика потерпела неудачу и стала той дорогой, по которой Гитлер вошел в Третий Рейх.

Наша сегодняшняя встреча проходит в день, следующий за 9 ноября. Три раза в ХХ веке эта дата становилась исторической в моей стране, Германии. Но важность того, что произошло тогда, выходит за границы истории одной страны.

Утром этого дня 1918 года, девяносто лет назад, в Берлине было объявлено о создании республики. Молодая немецкая республика долго не просуществовала. Ее неудачи проторили дорогу для Гитлера и Третьего рейха, нацистской диктатуры, которые привели к самой кровавой войне в истории нашей планеты и доселе невиданным преступлениям против человечества.

Шестьдесят лет назад, вечером и ночью 9 ноября, Германию захлестнул первый спланированный нацистами еврейский погром. Эту ночь часто называют ночью разбитых витрин, что описывает ее события не лучше немецкого названия «Reichskristallnacht» («Хрустальная ночь»). В ту постыдную ночь разбивались не только хрусталь и стекло. В ту ночь почти вся нация порвала с гуманными ценностями, состраданием и солидарностью. В Германии не раздались голоса общественного протеста – были лишь молчание и пассивность. Мало кто помогал своим соседям-евреям. Горящие синагоги, дома и магазины еврейской общины ознаменовали поворотный момент: попытку полностью уничтожить еврейскую нацию в Европе.

Девятнадцать лет назад, ночью 9 ноября 1989 года, пала Берлинская стена и, вместе с ней, подошло к концу разделение Германии и Европы, начало которому положила развязанная Гитлером война. Я всегда верил, что этот день, 9 ноября, был бы самым подходящим национальным праздником для моей страны. Он бы помог сохранить в наших умах, в нашей памяти не только страницы нашей истории, но и всю ее сложную картину. Очень важно помнить, что объединение Германии никоим образом не было логическим результатом падения Берлинской стены. Объединение стало реальностью благодаря европейской интеграции, основанной на приверженности политическим принципам: ни при каких обстоятельствах не допустить повторения трагедии - мировых войн, расизма и идеи превосходства одной нации над другой. Европейская интеграция дала возможность для примирения. Этой возможностью воспользовались, и теперь страны мира могут не бояться объединенной Германии. Германия действительно стала европейской нацией.

Не все основывается только лишь на памяти, но без памяти о прошлом нет будущего. Понятно, что люди не всегда хотят, чтобы им напоминали о прошлом. Они хотят забыть боль, страдания и невзгоды, и, конечно, собственные неудачи. Я говорю, что это можно понять, но не говорю, что это можно допустить. Время лечит не все раны! Слезы тех, кто пережил нацистскую диктатуру, никогда не высохнут. И нам непозволительно забыть ни одного из 6 миллионов евреев, которые были уничтожены немцами во имя Германии просто потому, что они были евреями. История научила нас: что происходит один раз, может повториться снова. Жертвы трагедий прошлого взывают к нашей памяти. Те, чьи жизни были уничтожены нацистскими приспешниками, имеют право жить вечно в нашей памяти. Если мы забываем их, мы готовим следующий удар.

Даже в самые темные моменты немецкой и европейской истории всегда были люди, которые не отворачивались, люди, которым было небезразлично, которые помогали спасать жизни. Таких людей было не так много, совсем немного – их называют «Gerechte», «Chassid Umot ha'Olam» или «Праведник мира». Каждый Праведник мира напоминает нам, что гуманность требует нашей смелости, нашей преданности, нашего решительного бесстрашного действия.

История слишком часто показывала нам (и я не говорю о временах давно ушедших), что грань между цивилизацией и варварством очень тонка. Иногда мне кажется, что западная цивилизация по-прежнему не окрепла. Как говорили римляне, «Principiis obsta» - «Противодействуй в начале». В начале всегда есть место настроениям или мировоззрению, которые нарушают основное право человека – его неприкосновенное достоинство.

Я родился в 1944 году и, как многие люди моего поколения, вырос в социальной обстановке коллективной потери памяти. В моем родном городе в Рейнланде до Второй мировой войны еврейская община процветала, была синагога. Синагогу сожгли ночью 9 ноября. Она стояла прямо напротив моей школы, но я узнал об этом уже когда окончил школу, потому что люди молчали. Я начал задавать вопросы и находить ответы. Нет, нацисты не скрывали того, что они сделали. Точные данные существуют до сих пор. Я узнал, когда и кем был отдан приказ. Я узнал, кто там был в ту ночь - некоторые из этих людей были уважаемыми, почтенными гражданами моего города. Там был и учитель нашей школы. В конце войны еврейская община моего города была уничтожена. Выжило только несколько евреев.

Как и многие люди моего поколения, я задавал очевидный вопрос: «Что вы наделали? Зачем вы это сделали? И почему вы нам об этом не рассказываете?». Мне давали разные объяснения. Очень часто правда упрямо отрицалась. Не так часто, но, по крайней мере, изредка, люди стыдились. Им было так стыдно за себя, что они не могли об этом говорить. Сегодня я думаю, что этому есть еще одно объяснение. Люди были так сосредоточены на выживании, так заняты строительством нового будущего, что просто хотели оставить все позади, хотели скрыть свою вину. Я глубоко верю, что падение стены молчания – это одно из главных достижений послевоенной Германии. Когда начались судебные процессы по концентрационным лагерям, невозможно стало отрицать или скрывать факты. Но до сих пор раздаются голоса, которые хотят похоронить прошлое, и каждый такой голос – это угроза для человечества.

Когда мне было всего 18 лет, мне представилась возможность посетить Израиль. Я никогда не забуду этот день, – 14 декабря 1962 года – когда я впервые попал в Яд Вашем. В этот день я узнал что-то, что стало основой для моей политической жизни. Нельзя сказать: «Я был ребенком, когда это произошло, я даже еще не родился, у меня с этим нет ничего общего». С тех пор я знаю, что есть ответственность, которая выходит за границы собственной жизни. Я уже сказал, в чем я вижу свою собственную ответственность: хранить память и делать все возможное, чтобы это не повторилось снова.

Изредка, когда я говорил об этом, люди удивлялись: «О, да вам промыли мозги». А я отвечал: «Мне промыли не мозги, а совесть и ум». Теперь, много лет спустя, я счастлив сказать, что есть и другой опыт, который показывает, что наши попытки извлечь правильные уроки дают повод для надежды и силы. Сегодня немцы могут посещать поля битв Первой мировой войны недалеко отсюда, во Фландрии, и люди примут вас и поделятся с вами своими воспоминаниями. Вы можете посетить фабрики смерти в Польше, и вы – часть общины, которую объединяют воспоминания и общая скорбь, которую объединяет одно сильное убеждение – это не должно повториться.

Поэтому я верю, что новая инициатива по сохранению памяти и развитию взаимопонимания является выполнимой миссией. Я опять в привилегированном положении. Работа в учреждении Европейского Союза дает ежедневные доказательства того, что мы можем сделать все намного лучше, чем мы это сделали в прошлом. История – наш лучший учитель. История дала нам понять, что мы не можем жить вместе без терпимости. Но терпимость – это сложная добродетель. Иногда это всего лишь политика невмешательства или вседозволенность. Настоящая терпимость лежит глубже – это мировоззрение, в котором все нации и личности равны.

Мы не должны быть наивными: с таким образом мышления мы сталкиваемся каждый день в наших цивилизованных обществах. Напротив, мы должны быть бдительными. Расизм и ксенофобия - не удаленные угрозы, они реальны. Когда скинхеды на наших улицах избивают людей только потому, что у них другой цвет кожи, - это настоящий расизм. Когда разрушаются еврейские кладбища – это тоже расизм. На более сложном уровне, если мы свысока смотрим на менее развитые страны – это очень похоже на расизм. Возглавляя переговоры по вступлению новых стран в ЕС, я часто становился свидетелем ксенофобии: многие были против расширения ЕС, так как страны, которые хотели присоединиться к Союзу, были беднее его существующих членов. Я был шокирован тем, сколько еще предрассудков существует в Европе и насколько они влияют на политические процессы. В современной Европе инициатива по развитию идей толерантности и взаимоуважения не просто возможна, она необходима. Пример, который мне приходит в голову, - это Турция и планируемое присоединение Турции к ЕС. Эта тема противоречивая, она многих разделяет. Конечно, у некоторых людей есть аргументы против, которые никто не должен отметать. Но очень часто оказывается, что негативное мнение о турецкой нации основывается на религиозной нетерпимости.

Религиозная нетерпимость – самое необъяснимое и иррациональное поведение, которое только можно себе представить. Я хорошо знаю, что антисемитизм в Европе уходит корнями глубоко в религиозную нетерпимость. Я отлично знаю, какие ужасные преступления совершались во имя религий. То, что я сказал о нациях и расах, в равной степени относится и к религиям. Ни одна религия не может занимать привилегированного положения. Все они имеют одинаковое значение для мира.

Пока антисемитизм существует, явно или скрыто, мы можем наблюдать зарождение нового конфликта, который потенциально может подвергнуть весь мир риску: конфликт между западными демократиями, корни которых уходят глубоко в христианские традиции, хотя они и живут по законам светской конституции, и частью исламского мира.

Я не игнорирую угрозу, которую представляет человечеству радикальный исламский фундаментализм, независимо от нашего вероисповедания. Но с растущей обеспокоенностью я наблюдаю, что мы склонны к обобщениям. Терроризм представляет собой угрозу, но терроризм – это не естественное воплощение ислама. Террористы с мусульманскими корнями на самом деле оскорбляют религию с совершенно иными целями. В XXI веке мы просто не можем позволить себе конфликтов по религиозным причинам. Турция является своего рода проверкой нашей собственной толерантности. Если мы трезво проанализируем аргументы, используемые сегодня против присоединения Турции к ЕС, мы обнаружим понимание того, что Европейский Союз – это христианский клуб. Турции дают негативный ответ потому, что в этой стране другая религия. ЕС основывается на ценностях, а не на религии. Если Турция разделяет наши ценности, ее нужно принять. Турция в качестве страны-члена ЕС могла бы сделать важнейший вклад в построение мостов над увеличивающейся пропастью между различными культурами. Если все же примут решение не принимать Турцию в ЕС, то боюсь, что реакция исламского мира будет чрезвычайно резкой.

Взаимоуважение является обратной стороной той же медали. Терпимость даже является условием для ее существования. Не может одно существовать без другого. Для всего мира взаимоуважение стало обязательной нормой после Второй мировой войны. Конвенция ООН по правам человека является ярким символом этого. Статья 1 напрямую разъясняет суть дела: все люди равны. Именно такой подход противоположен грубой идеологии нацистов. Они не верили в равенство, они верили в превосходство.

Мы стараемся внедрить этот принцип в Европейском Союзе, полностью запретив расовую, половую, возрастную и религиозную дискриминацию. Это не всегда легко. Я знаю, что различные виды дискриминации случаются везде. Недостаточно отразить этот принцип в своде законов. Его нужно внедрить дома, на рабочем месте, в наших школах, общинах и учреждениях. Что касается дискриминации, мы должны бороться с ней и повышать уровень сознательности. Очень часто до сих пор она является часть культуры, и только правда может помочь. Мы должны показывать проявления дискриминации, когда они происходят, мы не должны относиться к ним, как к незначительным проступкам. Резкое бескомпромиссное отношение чрезвычайно важно, так как дискриминация может стать началом самого плохого.

Не хочу заканчивать свои мысли о взаимоуважении, не упомянув о примирении. Мы уже были свидетелями примирения соседей Германии и самой Германии. Мы видели самое большое чудо – примирение Израиля и Германии. Эти проявления примирения означают, что мы побороли ужасные призраки прошлого.

Сама природа процесса европейской интеграции – это примирение. Несмотря на практические проблемы и недостатки, она является уникальной историей успеха, которая может служить моделью для других регионов мира. Я знаю, как восхищаются этой моделью, и какую надежду она дает другим нациям. Мне грустно, что неоспоримые несовершенства данного процесса не дают многим европейцам признать те глубокие перемены, которые мы осуществили.

Я вижу нашу политику расширения в этом контексте. Без присоединения тех стран, которым не дали возможности участвовать в данном процессе в результате того, что они оказались по ту сторону железного занавеса после окончания войны, европейское примирение не было завершено. Я видел в этом процессе акт исторический справедливости. Мы не можем изменить прошлое, мы не можем повернуть историю вспять. Но мы можем сделать будущее лучше. Я никогда не мог объяснить, почему немцы, ирландцы, голландцы и другие нации должны иметь право пользоваться выгодами от европейской интеграции, а поляки и чехи - нет.

Мы в Европейском Союзе не умеем показывать наши успехи. Его фундаментальные преимущества не всегда признаются. Но это уже другая история: если политики не могут привести веские доводы в его пользу, то как же граждане будут его поддерживать? В более общих словах, если европейские политики не говорят о Европе в позитивном ключе, как они могут ожидать, что люди будут думать положительно об интеграции?

Но полная политическая и экономическая интеграция целого континента пока нереальна в ближайшем будущем. Здесь мы и начинаем говорить о политике добрососедства. Если мы сделаем прогноз касательно того, как будет выглядеть мир завтра, мы, конечно же, согласимся, что у нас будет не только новый экономический мировой порядок с новыми экономическими ведущими державами, в которых будет жить больше населения, и которые будут иметь больше возможностей, чем сегодня. В политическом смысле, вдобавок ко всему или в результате этого, мы будем иметь многополярный мир. Вопрос состоит в том, где будет место Европы в этом мире будущего. Будем ли мы равной, независимой мировой державой, желающей разделять ответственность или нет?

Очевидно, что Европейский Союз и его соседи в Европе и во всем Средиземноморье должны объединять свои силы. Я даже мог бы представить более тесное экономическое и политическое сотрудничество со всеми нашими соседями.

Один из наших соседей – Израиль. По моему мнению, то, какие у нас будут отношения с Израилем, как лакмусовая бумажка, показывает эффективность наших политических ценностей и наших амбиций одновременно. Не обязательно соглашаться со всем, что сделал Израиль, но мы должны придерживаться фундаментального принципа: мы, европейцы, несем особую ответственность перед Израилем и правом израильтян жить в мире в безопасных границах. Израилю необходима европейская перспектива. Он всегда должен знать, что Европа является хорошим соседом, хорошим партнером, хорошим другом.

То, что я сказал об интеграции ЕС и его соседних регионов, особенно справедливо для Израиля. Если термин «привилегированное партнерство» имеет смысл, тогда он правильный для наших отношений с Израилем. Израиль находится к нам ближе, чем большинство наших соседей, но не в географическом, а в политическом, культурном и экономическом смысле.

Мне бы не хотелось сегодня говорить о ближневосточном конфликте. Но я разделяю надежду и ожидания многих европейцев, что новый Президент США повлияет на ситуацию. Если Президент Обама действительно постарается, а я думаю, что это так и будет, он сможет сделать это, основываясь на прочном и надежном трансатлантическом партнерстве. Американцы и европейцы, если они будут едины в своих усилиях налаживания мира на Ближнем Востоке и будут сотрудничать как партнеры, могут сделать так, чтобы примирение пришло и в этот регион мира. Вместе мы можем дать пример – и не только для Израиля и всего Ближнего Востока.

Терпимость и взаимоуважение являются направляющими принципами политики, которая всего лишь намеревается внести свой вклад в построение лучшего мира. «Создание лучшего мира» может показаться очень эмоциональной фразой, но именно данное намерение стояло за всеми нашими великими достижениями. Идея европейской интеграции никогда не подразумевало простое накопление юридических норм. Идея состояла в том, чтобы мы могли построить Европу, которая строит общее будущее на уроках прошлого, которая заботится о человеческих ценностях, воплощает эти ценности в жизнь и открывает новые главы, как это сделали американцы на прошлой неделе. Иногда мы сомневаемся и делаем что-то неохотно, мы неуверенны, разделены, слишком медлительны и недостаточно амбициозны. Но если вы меня спросите, можем ли мы действовать эффективнее, то мой ответ будет созвучен ответу Барака Обамы: «Да, мы можем!».